Краткая история Российской моды

Часть 1. ‪#‎Норсоян_пишет_книгу‬
Раньше мы советовали вам хорошие книги для прочтения. А теперь пишем сами. Людмила взялась писать каждый понедельник занимательно‑замечательные отрывки будущей книги, которыми мы будем делиться в рубрике #‎Норсоян_пишет_книгу
Когда вглядываешься в прошедшие 30 лет русской моды с симпатией и терпением – понимаешь, как мелодраматичны они для участника процесса и мало осмыслены для стороннего наблюдателя.

Вначале кумир и недоступная звезда, впоследствии объект для снисходительности и насмешек, сейчас – терра инкогнита, наша индустрия на самом деле являет собой смесь криминального чтива, производственного романа, плутовской пьесы, финансовой аферы и вернисажа утраченных иллюзий в духе "Человеческой комедии".

  • Первые перестроечные модельеры бросали учебу, потрясали цепями и цепочками на подиуме Дома моды на Проспекте Мира, продавали свои творения по подворотням и в особняках нуворишей, но в глубинке по‑прежнему спрашивали "а ты действительно знаком с‑самим‑лично‑Зайцевым".

  • Первые челноки брали штурмом таможенные посты в Шереметьево , протаскивая золотые цепочки в подштанниках и по нескольку шуб на плечах, падая в обморок от жары и переживаний.

  • Первые промышленники ставили оборудование в подвалах жилых домов и гнали тонны одежды, расхватывавшейся в голой стране мгновенно, меняли и теряли жен и любовниц – просто от пресыщенности и скуки, иногда теряли и жизнь – увлекшись неравной борьбой с рэкетом.

  • Первые продавцы массово меняли бирки на одежде — во времена, когда "Made in China" еще не существовало даже в зародыше, продать можно было только бирку "Made in Italy" — от подземного перехода до рынка на ЦСКА.

  • Первые журналисты были голодны, независимы и компетентны, они напивались на модных мероприятиях, принимали подарки, но писали нелицеприятные вещи, за что бывали и биты, и верили в будущее моды.

  • Ну а первые покупатели — о, первым покупателям не было никого дела до страстей‑мордастей , они просто покупали и носили, не обращая особого внимания ни на что и ни на кого.

Поклонение, обожание, презрение и прочие эмоции пришли потом. А пока были хаос и раздолбайство талантов в вакууме, лишь сегодня преобразовывающиеся на наших глазах в то, что принято называть основой индустрии.
Все началось с челноков.
Перестройка выкинула на улицу огромное количество конторских работников, учителей, инженеров, военных специалистов. Эти люди потеряли работу, смысл жизни и заработок— что им оставалось делать? Например, одеть страну. Неутомимые труженики и добытчики, кочевники новой формации, они на своих плечах ввезли в Россию неподдающиеся количественному учету объемы одежды, обуви и белья, одев разоренную страну с головы до ног.

Челночный бизнес в условиях хаоса рухнувшей страны и тотального дефицита был криминален, но удачливые выжили и сделали следующий шаг развития, опираясь на личную удачу, коммерческий успех и главное, на опыт, осмыслив его, проанализировав и сделав грамотные выводы — благодаря классическому советскому образованию, дававшему прежде всего системность мышления.
И вскоре от банальных закупок всего имевшегося на складах фабрик — в основном, Китая и Турции, а также Италии, выжившие челноки перешли к адаптации ассортимента к российскому рынку и предзаказу — в основном это были коррекции готового предложения по размерному ряду одежды (на китайских производствах до сих пор закатывают глаза в отчаянных попытках поверить, что в России действительно живут женщины и мужчины таких огромных размеров) и поправки предпочтений в деталях, эксплуатируя поистине народную любовь к блестящим, украшенным стразами, вышивками и оборками моделям всех оттенков фуксии, черного и серого и также цветочным и «леопардовым» принтам.

Следующим шагом уже самых удачливых из всех удачливых стало размещение сезонных коллекций по собственному дизайну и с привлечением нанятых дизайнеров — так зародился российский массмаркет и российские бренды с уже легендарным принципом дизайна «вот я привезла (моя жена привезла) из Парижа (Милана) чемодан платьев, костюмов и пальто, делаем такое же, но ценой за три копейки», ставшим основополагающим для российского массмаркета на три десятилетия.
Некоторые доросли и до создания дизайнерского департамента, про жизнь и приключения которого можно писать отдельный жалостный романс из серии «позабыт и позаброшен» — ведь с точки зрения человека, на своих плечах вынесшего и в прямом и в переносном смыслах всю тяжесть челночного и массмаркет бизнеса, дизайнер — реквизит обязательный, но на кой черт он сдался, да еще и такой шибко умный — попробовал бы вот так, как отец‑основатель, с клетчатыми сумками да через таможню!
В это же время некоторые челноки, устав от суеты бесконечных путешествий, стали основывать собственные швейные и трикотажные предприятия на окраинах Москвы и в Подмосковье преимущественно.

Начиналось все с закупок в лизинг восстановленного оборудования и сырьевых кредитов.
Поставщики техники, тканей и пряж из Италии, Германии, Турции, Китая и Испании могут весьма артистично, со слезой в голосе, рассказать о легендарных уже невозвратных долгах на миллионы евро, когда, в надежде на обещания и поддавшись очарованию героических пройдох нашей индустрии, выдавали новые партии и техники и материалов на продолжение производства
Рабочая сила на эти производства набиралась, да и продолжает набираться, по принципу дешевизны и доступности: пожилые тетки из бедных областей, приезжающие вахтовым методом, золотозубые феи‑подпольщицы из соседних республик, и оставшиеся без работы специалисты разорившихся и закрытых производств. Как правило, на таких фабриках обязательно располагались потайные помещения с нарами, кухоньками, душем — устраивающая всех, и владельцев и рабочих, система нехитрой экономии на самом необходимом. А вы думаете, почему на многие производства так неохотно пускают любопытных?
Прошла целая жизнь, владельцы брендов массмаркета и производств постарели и устали, они не понимают новый рынок и не вживаются в цифровую эпоху с ее новыми правилами потребления, производства, продвижения и продаж.

А передать дело, как правило, некому — дети росли попутно с бизнесом, а бизнес был такой довлеющей силой семейных отношений, что детьми руководит только одно желание — вырваться из многолетнего плена родительской истории. Ну, а наемный менеджер — он и есть наемный менеджер, наверно, грамотный, наверно, полезный— но тоже «шибко умный» и со своим интересом к бонусам, премиям и красивой отчетности, равнодушный к реальному делу, отказывающийся круглосуточно пахать на благо отца‑основателя дела — и как ему доверить выстраданное дитя, более дорогое, чем настоящий собственный ребенок?

И мы наблюдаем, как влачат угасающее существование успешные в свое время предприниматели и бренды, гремевшие и одевавшие страну совсем недавно. В редком удачном случае происходит тихая революция со сменой владельцев и аккуратным омоложением бизнеса с демонстрацией современности, упорядоченности и прибыльности. Впрочем, слишком пристально вглядываться не особенно рекомендуется — захочется плакать и в монастырь.
Завершая рассказ о челноках, стоит упомянуть о том, что именно они убрали элемент абсурда из отечественной практики производства и продаж одежды — когда летом продавали пальто, зимой‑сарафаны, за купальниками ездили в Сибирь, а валенки добывали (и производили) в Краснодарском крае.

С непривычки новая практика соответствия времени и места продаж и производства вызывала оторопь и удивление — примерно как и свидетельства первых очевидцев западного ритейла с изумительными перечислениями десятков сортов колбасы. Волшебное слово «перестройка» объясняет многое!
Подпишитесь на рассылку, чтобы первым узнать о новых статьях: